Слонёнок Тёпа и река тревог
У широкой, неспешной реки, под небом, полным тёплых звёзд, стоял маленький слонёнок по имени Тёпа — и совсем не спал. Вокруг всё стадо укладывалось на ночь, а мысли у Тёпы никак не хотели затихать.
«А вдруг я завтра буду слишком медленным у водопоя? — тревожился он, переминаясь с ножки на ножку. — А вдруг я не дотянусь до высоких листьев? А вдруг пойдёт дождь? А вдруг, а вдруг, а вдруг?» Каждая тревога была тяжёлой, будто большое мокрое бревно у него на спине, и было их так много, что он еле стоял.
Мама-слониха тихо подошла сквозь высокую траву и встала рядом — тёплая, огромная и спокойная. «Ты сегодня несёшь много всего, маленький, — сказала она. — Я вижу. Пойдём со мной к реке».
Они вместе пошли к самому берегу, где река скользила мимо — медленная и серебристая в лунном свете.
«А теперь, — сказала мама-слониха, — расскажи мне одну тревогу. Только одну».
«А вдруг я завтра буду слишком медленным?» — прошептал Тёпа.
«Хорошо. А теперь подними её хоботком — и положи вот сюда, на бережок, пусть подождёт». И Тёпа свернул маленький хоботок, поднял тяжёлую тревогу и осторожно положил её на мягкий берег у самой воды. И как только он её отпустил, стало легче.
Одну за другой они складывали тревоги. Высокие листья — на бережок. Дождик — на бережок. Каждое тяжёлое «а вдруг» он поднимал и клал у тихой реки — пусть ждёт до утра.
«Твои тревоги никуда не денутся, — ласково сказала мама-слониха. — Они подождут прямо здесь. А утром, при свете дня, почти все они покажутся куда меньше — такими маленькими, что через них можно просто перешагнуть. Ночь не для того, чтобы их нести. Ночь — для отдыха».
Спинка у Тёпы стала лёгкой. Тяжёлые глазки размякли. Он прислонился к тёплому серому маминому боку и услышал, как медленно и глубоко стучит её сердце.
«Спокойной ночи, маленький Тёпа, — тихо и тепло напевала мама-слониха. — Отпусти всё-всё. Я рядом».
И маленький слонёнок, чьи тревоги надёжно спали у реки до самого утра, выдохнул медленно, выдохнул ещё медленнее — и тихонько уплыл в сон под тёплым звёздным небом.