Медвежонок Мишутка и конец большого дня
Глубоко-глубоко в шепчущем сосновом лесу, под мягким от мха холмом, была тёплая уютная берлога. И жил в той берлоге Мишутка — самый маленький медвежонок во всём лесу.
Ой, какой же денёк был у Мишутки! Он шёл за гудящими пчёлами до дуплистого дерева и осторожно окунул лапку в сладкий золотой мёд. Он плескался в холодном звонком ручье, пока шёрстка не встала мокрыми колючими вихорками. Он катился с мшистого холма — раз, другой, третий — и снова карабкался наверх, чтобы скатиться опять. Он гонялся за собственной тенью по солнечной полянке, пока оба они не устали.
А теперь солнышко опускалось всё ниже, оранжевое, за деревья, и лес становился прохладным и синим. Но Мишутке совсем не хотелось останавливаться. «Ещё же немножко дня осталось, — ворчал он, кувыркаясь. — Я ещё не наигрался!»
Мама-медведица смотрела на него от входа в берлогу — тёплая и спокойная. «Иди сюда, маленький», — ласково позвала она.
Мишутка со вздохом плюхнулся рядом с ней. Мама-медведица обняла его большой мягкой лапой и показала на лес.
«Посмотри, — прошептала она. — Пчёлки улетели домой. Ручеёк затих. Птички спрятали головки под крылышки. Все сделали свои дела — и теперь пора отдыхать».
Мишутка посмотрел. И правда: полянка, где он играл, замерла. Холм, с которого он катился, стал тёмным и мягким. Весь длинный, весёлый день тихонько сложился — законченный и целый.
«День не пропадает, когда ты спишь, — тихонько сказала мама. — Он ждёт — весь готовый и надёжный, — а утром приходит совсем-совсем новый».
Мишутка зевнул так широко, что зевок в конце тоненько пискнул. Быстрые лапки замерли. Тяжёлые глазки размякли.
Мама-медведица притянула его в тёплую берлогу, где мох был глубоким, а темнота — доброй. «Спокойной ночи, мой Мишутка, — сказала она. — День закончился, и ты прожил его весь до капельки».
И самый маленький медвежонок во всём лесу, свернувшись клубочком у тёплого маминого бока, отпустил большой день — и крепко-крепко уснул.