Овечка Кудряшка и колыбельная-считалочка
На зелёном лугу под широким вечерним небом жила-была маленькая овечка по имени Кудряшка — и у Кудряшки была самая важная работа на свете. Каждый вечер, когда детки во всём мире ложились спать, именно Кудряшка со своим стадом прыгали, один за другим, через невысокий деревянный заборчик, чтобы детки могли их сосчитать и уплыть в сон.
Раз… два… три… Через заборчик перепрыгивали овечки — мягко, медленно и пушисто, — а сонные детки считали их, и глазки у них становились всё тяжелее. Четыре… пять… шесть… И так получалось каждый раз. Не было ничего уютнее, спокойнее и слаще для сна, чем считать, как маленькие овечки тихонько скачут через заборчик.
Кудряшка любила свою работу. Она любила быть мягкой и неторопливой. Она любила помогать деткам засыпать.
Но однажды ночью, когда все детки на свете наконец уснули и работа стада была сделана, Кудряшка вдруг поняла, что сама совсем не спит.
«Теперь все спят, — сказала она старой серой овце. — Даже детки. А мне совсем-совсем не хочется спать. Кто же считает овечек до сна?»
Старая серая овца улыбнулась мягкой, пушистой улыбкой. «Так мы же считаем друг дружку, малышка. Иди сюда. Приляг на сладкую травку, а я сделаю для тебя то, что ты делаешь для всех этих деток».
И Кудряшка улеглась на прохладную, сладкую травку. А старая серая овца начала считать медленным, ласковым голосом, пока одна за другой звёзды тихонько перепрыгивали через тёмный холм над ними.
Одна звёздочка… через холм. Две звёздочки… через холм. Три…
Кудряшка смотрела, как звёздочки мягко скачут — медленно и тихо, совсем как она сама всегда прыгала для деток. Пушистые ножки её замерли. Дыхание сделалось медленным. Тяжёлые глазки начали закрываться.
Четыре звёздочки… пять…
И прежде чем старая овца успела досчитать до шести, маленькая Кудряшка — мягкая и тёплая в сладкой зелёной травке — уже крепко-крепко спала.