Совёнок Уля и добрая темнота
В самом высоком дубе на краю леса, в круглом уютном дупле, устланном пёрышками, жила маленькая совушка по имени Уля.
Уля была совёнком, а совы должны любить ночь. Но Уля её не любила. Когда солнышко садилось и лес темнел и затихал, у Ули в животике всё трепетало. «Слишком тихо, — шептала она, забиваясь поглубже в дупло. — Слишком темно. Мне это не нравится».
Бабушка — большая серая сова с добрыми круглыми глазами — опустилась на ветку рядом с ней. «Иди сюда, Уля, — ласково сказала она. — Давай я покажу тебе темноту. Когда ты с ней познакомишься, ты увидишь, что она — друг».
Уля чуть-чуть подвинулась к краю дупла. Бабушка показала мягким крылом в ночь.
«Послушай», — прошептала она.
Уля прислушалась. И тишина оказалась вовсе не пустой. Она услышала маленькие, добрые звуки ночи: ветерок, тихо шелестящий в листьях, будто долгий медленный вздох. Ручеёк, журчащий где-то далеко внизу. Сверчок, поющий свою ровную сонную песенку.
«А теперь посмотри», — сказала бабушка.
Уля посмотрела. И темнота тоже была не пустой. Мимо на бледных крылышках пролетел мотылёк, лёгкий, как крошечное облачко. В траве вспыхивали и гасли светлячки — мягкие, как медленные звёздочки. А высоко над дубом круглая луна лила вниз свет, будто прохладное серебряное молочко, и весь лес нежно светился в темноте.
«Ой, — выдохнула Уля. — Совсем не страшно. Она… мягкая».
«Темнота — это просто день, который отдыхает, — сказала бабушка. — Она укрывает спящих птиц, тихие деревья и тебя — в надёжном дупле. Она баюкала маленьких совят ещё раньше, чем на небе появились звёзды».
Уля тихонько и храбро ухнула в ночь, и ночь мягко ухнула в ответ сквозь листья. Ей больше не было тревожно. Ей было спокойно и надёжно.
Она прижалась к тёплым пёрышкам рядом с бабушкой, и круглые глазки наконец стали тяжёлыми.
«Спокойной ночи, добрая темнота», — прошептала Уля.
И, убаюканная тихими звуками ласковой ночи, маленькая совушка закрыла глазки и наконец уплыла в сон.