Дракончик Эмбер и сонная Луна
Высоко на мягком зелёном холме, над долиной с уютными норками и тихими ручьями, жил Эмбер — самый маленький дракончик на много миль вокруг.
Эмбер любил день. Днём было столько дел! Нужно было пролететь сквозь облака, кружа и кружа. Нужно было согреть тёплым дыханием холодные серые камни у реки, чтобы зайчатам было где уютно посидеть. Нужно было скользить между высокими деревьями и касаться кончиком крыла высокой травы.
Но когда солнце пряталось за холмы и долина начинала темнеть, у Эмбера случалась беда. Все становились сонными — зайчата, птицы, даже хлопотливые жучки, — а Эмбер никак не мог угомониться. Дневные хлопоты ещё искрились внутри, как сотня крошечных огоньков, что не хотят гаснуть.
Однажды вечером над холмом взошла большая круглая Луна.
"Малыш," — ласково сказала она голосом мягким, как сам лунный свет, — "посиди со мной. Посмотри, как делаю я."
Эмбер забрался на вершину холма и сел. Луна медленно выдохнула длинный серебряный вздох — и всё небо стало тихим и спокойным. Звёзды перестали бегать. Ветер улёгся в траву. Даже ручей будто притих.
"Теперь ты," — сказала Луна. — "Только вместо огня выдохни что-нибудь мягкое."
Эмбер медленно вдохнул — и вместо пламени выдохнул маленькое тёплое облачко, мягкое, как одеяло. Оно поднялось и окутало плечи дракончика.
"Ещё раз," — прошептала Луна. — "Медленнее."
Эмбер выдохнул ещё одно облачко, медленнее и мягче. А потом ещё одно, совсем медленное. С каждым вздохом искорки внутри гасли, а тяжёлые крылья начинали складываться.
Внизу тёплые камни берегли сонных зайчат. Птицы спрятали головки под крылья. Весь холм стал мягким, тёмным и спокойным.
Эмбер зевнул огромным драконьим зевком, свернулся клубочком, как уголёк в камине, и закрыл тяжёлые глаза.
"Спокойной ночи, Эмбер," — прошептала сонная Луна и натянула над холмом тонкое серебряное облачко, словно одеяло.
И самый маленький дракончик на много миль вокруг, тёплый и наконец-то тихий, крепко уснул.